– Легче, человек молодой,– осадил князя Пигал Сиринский.– Зарийский фарфор целое состояние стоит.

– Одежду мне дадут? – спросил его сиятельство, притопывая по каменному полу.

Достойнейший Пигал торжественно указал молодому другу на кресло, где лежали расшитые золотом камзол и штаны:

– Одежда вполне достойная жениха Елены Арлиндской.

Андрей с интересом глянул на вшитые в штаны колокольчики:

– Это у них мода такая?

– В некотором роде. Скорее, это сделано из предосторожности.

Из предосторожности и подошвы на башмаках, предложенных князю, оказались деревянными, чтобы при ходьбе отбивать по полу барабанную дробь.

– Очень мило,– заметил князь.– С этими бубенцами я похож то ли на рысака, то ли на придворного шута.

Достойнейший Пигал был иного мнения: князь смотрелся картинкой, что, бесспорно, будет приятно отцу Елены Арлиндской, но, возможно, обеспокоит мужа Асольды Мессонской.

Шли они к королеве, а попали к королю Птаху XXI, милому старичку мухоморного возраста, одетому в черный траурный камзол. Что подчеркивало безутешное горе отца по исчезнувшей дочери, как шепотом сообщил князю Андрею Пигал Сиринский. Шепот, впрочем, был настолько громким, что сидевшие в комнате писцы вздернули головы как по команде. Его величество был занят делом, об этом свидетельствовали груды манускриптов, разбросанных по столам и полу.

– Ученейший из ученых, светило исторической и философской мысли.– На этот раз шепот достойнейшего магистра слышно было даже во дворе.

Услышал его и король Птах XXI, не обладавший, к сожалению, изощренным слухом, что создавало опытным льстецам некоторые проблемы.