– Рад вас видеть,– ласково приветствовал его величество гостей.– Тем более что ныне пребываю в неутешном горе.

Достойнейший Пигал сочувственно вздохнул и укоризненно глянул на ленивого Героя: быть может, хоть горе отца тронет это бесчувственное сердце.

– Сожрали, паразиты, наверняка сожрали! – Птах XXI смахнул слезу с морщинистых век.

– Да не может быть! – ахнул потрясенный Пигал.

– Вот вам и не может,– вскипел чайником его величество.– Проморгали, прогуляли, дармоеды! Целых две страницы сожрали мыши!

Горе короля было столь неутешным, что он, проходя мимо, дважды лягнул в ляжку нерадивого писца в сером, который стоял тут же с видом осужденного на казнь.

– Как раз те самые страницы, где описаны подвиги моего предка Птаха XVII, победившего шестиглавого дракона Сюзи.

– Наоборот,– слабо пискнул писец.– Это дракон сожрал короля.

– Какая наглость! – возмутился Птах XXI.– Да как ты смеешь, неуч, мне перечить! Вот и достойнейший Пигал подтвердит мою правоту.

– Безусловно,– с готовностью кивнул головой сиринец.– Храбрейший из храбрых король Арлиндии Птах XVII убил дракона Сюзи ровно триста лет тому назад. Все либийские хроники об этом пишут.

– Понял, балбес,– король Птах брызнул слюной на незадачливого летописца.– Чтобы к утру все было восстановлено в лучшем виде. И пергамент возьми постарее – старому больше веры.

Его величество еще долго ворчал по поводу окружающих трон негодяев, которые смеют воображать, что знают больше своего короля.

– Величайшего ученого не только Арлиндии, но и Либии,– громко добавил Андрей Тимерийский и пнул в зад уходящего писца.

Сей подвиг был немедленно отмечен его величеством королем Птахом XXI, и осыпанная бриллиантами звезда упала Герою на грудь вместе со слезой признательности арлиндского государя.

– Труды ученейшего из ученых короля Птаха XXI с вниманием и тщанием изучаются не только на Либии, но и у нас на Сирине,– напомнил о себе Пигал Сиринский.